Обмен учебными материалами


Сидар-Уэллс, Аризона; 5 декабря 1966 5 страница



Кэл, проигнорировав ее, выпятил нижнюю губу:

– У вас еще есть время убраться. Если вы просто мимо проезжаете, то наверняка найдете местечко получше. Мы с Эйлин, – он кивнул на официантку, – нигде больше не бывали, мы как-нибудь это переживем, как моя семья в последний раз. А вот вам подставляться ни к чему.

– Ну, «в последний раз» меня еще на свете не было, – рассудила Эйлин. – Но как по мне, все это чушь.

– Именно, что тебя не было, – отмахнулся Кэл. – А я был. Мне тогда как раз стукнуло четырнадцать. И, позволь сказать, деньки были те еще. Папаша запер нас в спальне, а сам сутками сидел на крыльце с тремя ружьями. Когда он валился с ног, его подменял дядя Джут, у которого своей семьи не было. Потом они решили, что все уже кончилось, и дядя вернулся к себе. Папаша нас выпустил. А ночью дядя Джут словил стрелу в шею. Говорили, что все случилось быстро, и он не мучился, но что-то я сомневаюсь.

– Стрелу? – переспросил Сэм.

– Точно. Как тут только не убивают: и огнестрел, и ножи, и из лука...

– И животные нападают?

– И животные нападают, – подтвердил Кэл.

– Кэл, правда, я не думаю... – заикнулась Эйлин.

– Вот и не думай. Я там был. Это случилось сорок лет назад, и это же происходит сейчас. От того, что мы будем притворяться, что все пучком, легче не станет.

– И никто не знает почему? – вмешался Дин. – И кто это делает?

– Я слыхал, у шерифа есть подозреваемый, – вспомнил Кэл. – Или... Эйлин, как там его Трейс обозвал?

– «Интересующее лицо», – подсказала официантка.

– Точно. Свидетели видели старикана с ружьем около места одного из убийств.

– Старикана? Он был в военной форме?

– Нет, про убийство около торгового центра я тоже слышал. Джим Бекетт не думает, что все это сделал один и тот же человек. Плюс убийства произошли через малое время, но на большом расстоянии. Даже если у деда имеется машина, которую, кстати, никто в глаза не видел, он бы так быстро до дома Бриттани Гарднер не добрался бы.

Сэм его уверенности не разделял. Старый солдат, может, и не выглядел особенно шустрым, но и особенно материальным он не был тоже. А призракам, как известно, законы физики не писаны. Только вот куда делась форма, и откуда взялось ружье?

– Мальчики, вы уши развесили, а еда стынет, – напомнила Эйлин. – Уж поверьте, Кэл может и всю ночь проболтать.

Сэм заглянул в тарелку. Подливка на нетронутой порции начала застывать.

«Ну вот, а я был такой голодный... »

Но с другой стороны, Кэл был первым, кто выразил желание открыто обсуждать цикл убийств.

Мужчина смерил Винчестеров долгим взглядом и мрачно кивнул. Он осушил чашку, бросил на стол пару купюр и подобрал свою газету.

– Ну, тогда я пошел. А вы, парни, поосторожнее. А еще лучше послушайте моего совета и уматывайте, причем поскорее.

– Спасибо, Кэл, – отозвался Дин. – Мы подумаем.

Кэл не спеша вышел из кафе. Эйлин проводила его взглядом и только потом пересчитала плату.

– Он желает добра, – заметила она. – Просто немножко психует.

Сэму этот парень показался таким же нервным, как судья. Или гробовщик.

Он опустил голову и принялся копаться в еде.

Кэл Поленс жил в трех кварталах от «Вагон Вил» с женой Лорен и полуслепой кошкой, которая была слишком вредная, чтобы умирать. Или слишком тупая. Кэл так еще и не решил. Котяра принадлежала больше Лорен, но, когда жена заболела и начала проводить большую часть дня в инвалидном кресле, а ночи – подключенной к ИВЛ[1], Кэл запутался, кто о ком заботится. Лорен мало ела, и Кэл все чаще заходил в кафе. Это давало ему возможность вырваться из дома, подышать свежим воздухом и повидаться с людьми.

Кэл одолел половину пути, когда что-то привлекло его внимание.

Темная фигура проскользнула за полукругом света от лампы с датчиком движения над дверью Ричардсонов. Движение было вороватым, будто кто-то хотел юркнуть в темноту, пока не заметили. Кэл полез в карман теплой куртки, схватился за рукоять револьвера и приблизился к дому. Фигура все еще двигалась. Когда она попала под лунный свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев, Кэл разглядел старика в тяжелом пальто, охотничьей шапке с «ушами», которые можно завязать сверху или опустить – и с ружьем наперевес. Когда он заметил Кэла, то метнулся в густую тень за домом Ричардсонов.

Загрузка...

– Эй, ты там! – заорал Кэл. – А ну назад!

Старик не ответил. В другое время Кэл бы решил, что ему все привиделось, что он слишком много принял на грудь в салуне, но у него во рту не было ни капли с первого декабря. Кэл хотел сохранить руки твердыми, а голову ясной. Возможно, оставлять Лорен на попечении только дуры-кошки – не лучшая идея, но Кэлу требовалось немного времени и для себя. Кроме того, надо же есть хоть иногда. Но все же многие часы он проводил с женой, и если что-то задумало убить ее, оно сначала встретится с Кэлом.

В другом кармане лежал сотовый. Кэл вытащил обе руки из карманов и – с оружием в одной и телефоном в другой – шагнул на подъездную дорогу. Он набрал 911, и через секунду ответила Сюзанна Брайтон, ночной диспетчер.

– Сюзанна, это Кэл Поленс, – проговорил он. – Я стою возле дома Лью и Билли Ричардсонов, только что видел, как у них тут рыскает старик с ружьем.

– Старик? – переспросила Сюзанна.

– Ему как минимум вдвое больше, чем мне, – подтвердил Кэл. – Странно, что без ходунков обходится.

– Сообщу полиции прямо сейчас, Кэл, – пообещала она. – Просто подожди их, потом покажешь, куда идти. И будь осторожен.

– Да, мэм, – Кэл отключился.

Он спрятал телефон, но оставил револьвер.

«Проклятье...»

Лью Ричардсон, строго говоря, другом ему не был: чувак одолжил цепную пилу лет десять назад, а вернул ее только через два года, причем цепь проржавела, а мотор засорился. Но все же они были соседями, и Кэл не собирался бездействовать, пока старик убивает Лью и Билли. Насторожившись и положив палец на спусковой крючок, он пошел к дому. Кэл двигался мягко, через каждые несколько шагов поглядывая под ноги, чтобы не наступить на что-нибудь, что могло бы выдать его приближение. Добравшись до угла, он прижался к стене и выглянул: старик притаился за кустом так, чтобы избежать льющегося из окон света. Нежданный гость пристально наблюдал за комнатой, и его оружие – старая винтовка Генри[2] – была направлена прямо туда. Кэл не хотел, чтобы старик выстрелил по его соседям. Он вышел на открытое место и направил на него пистолет:

– Брось эту окаменелость и убирайся оттуда, – приказал он. – И быстро, а то я потеряю терпение и...

Его команду прервала с шумом распахнувшаяся дверь кухни. Кэл отвлекся от старика и успел заметить фермера... причем отнюдь не современного, одетого в грубые рабочие брюки, клетчатую рубашку и тяжелые ботинки, и с длинным охотничьим ножом в руке. Не успел Кэл приглядеться, как фермер бросился на него и опрокинул на землю. Прогремело два выстрела. Первый был его собственный – пуля ушла в сторону, второй – старика, и этот попал в цель. Кэл видел, как пуля вошла в висок, как мотнулась от удара голова, как из выходного отверстия вылетели кусочки ткани и кости. Но меткий выстрел не только не остановил нападающего, но даже не притормозил его. Фермер сгреб Кэла за волосы и пустил в ход нож. Кэл завопил. Кажется, он слышал еще один выстрел; кажется, он видел, как пуля выбивает облачко пыли из клетчатой рубашки, но наверняка сказать не мог: собственные крики глушили звук, а кровь заливала глаза. Однако третий выстрел прозвучал уже наверняка. Смаргивая разъедающую глаза кровь, Кэл увидел старика рядом с парнем, который вознамерился оскальпировать его заживо. Лицо фермера исказилось болью, челюсть отвисла, и голова мотнулась к Кэлу. При этом Кэл заметил, что у него самого нету скальпа: верх головы был срезан до кости, хотя кровью там и не пахло.

Фермер завалился и, соскользнув с жертвы, свалился рядом. Кэл хотел подняться, вскочить на ноги, убежать, выстрелить, да хоть что сделать, но был слишком слаб. Лежа в снегу почти под боком у мертвого фермера, он смотрел, как тот мигает, будто фонарик с севшей батарейкой. Вот он есть, а вот исчез, вот он здесь, а вот опять нет... Кэл не думал, что фермер вернется, но убедиться наверняка не смог: мир рухнул в темноту.

ГЛАВА 13

Спокойствие главной улицы пронзила сирена.

– Снова здорово, – сказал Сэм. – Погнали.

Дин бросил на столик деньги. Когда он натягивал куртку, Эйлин поймала его взгляд:

– Спасибо, парни.

– Еда замечательная, – похвалил Сэм.

Дин отметил, что брат успел расправиться только с половиной порции. Сам он заглотал чуть больше, но ведь он ел во время рассказа, а Сэм слушал. Они выскочили на улицу и метнулись к машине. Дин рванул дверь, когда Сэм еще только оббегал Импалу, добираясь до пассажирского сиденья, и, едва младший уселся, взревел двигатель. Сэма, все еще сражающегося с ремнем безопасности, вжало в спинку кресла. Но по пути сирена стихла.

– Где-то недалеко, – заметил Дин.

– Совсем недалеко, – Сэм указал влево. – По-моему, звук шел оттуда, может даже с параллельной улицы.

Дин свернул на углу. На указателе значилось «Скул-стрит», а следующий предупреждал об ограничении скорости до пятнадцати миль[1] в час во время учебного года. Меньше, чем в квартале оттуда виднелся полицейский внедорожник с включенными огнями на крыше. Дин припарковал Импалу напротив полицейской машины, и, едва братья вылезли, завыла еще одна сирена. Винчестеры остались наблюдать: подъехал еще один автомобиль, и оттуда выпрыгнул Джим Бекетт. Шериф был мрачен, а два молодых помощника, встретившие его, выглядели так, будто их укачало, или они мучились похмельем, или все вместе.

– Присоединимся, – бросил Дин и зашагал через улицу.

Шериф с помощниками стояли на подъездной дороге к двухэтажному дому с просторным двором. Во всех окнах горел свет. Та же картина наблюдалась и в доме напротив, где на крыльце толпились жильцы и соседи. Когда Винчестеры приблизились, их остановил разматывающий ограждающую ленту полицейский:

– Это место преступления, сюда нельзя.

– Мы из прессы, – возразил Дин.

– Все равно нельзя.

– Можете позвать шерифа Бекетта, – не сдавался Сэм. – Он нас знает.

– Шериф всех знает, – парировал полицейский.

– Простите.

Дин углядел, что около соседнего дома зевак прибавилось. Сэм проследил его взгляд:

– Стоит попробовать.

Они подошли и поднялись по ступеням, чуть ли не наступая на пятки новой партии любопытных.

– Кто-нибудь в курсе, что здесь стряслось? – спросил Дин, ни к кому в отдельности не обращаясь и надеясь, что в полутьме крытого крыльца никто не сообразит, что разговаривает с незнакомцем.

– Я слышала немного, – отозвалась какая-то женщина. – Но и это звучит ужасно.

– Что именно?

– Полицейские упоминали скальпы. А один распрощался с обедом на заднем дворике, где Кэл.

– Так жертва – это Кэл? – с ужасом уточнил Сэм.

– Одна из жертв, – поправила женщина. – Похоже, Лью и Билли Ричардсоны в доме, а Кэл снаружи.

– И всех скальпировали? – уточнил Дин.

– Я слышала и выстрелы, но мы пока не знаем, застрелили кого-то или нет.

– А я слышала, как шериф Бекетт спрашивал про старика с ружьем, – добавила другая женщина. – Но не уверена, кого он имеет в виду.

«Снова старик... »

– Они точно умерли? – переспросил Сэм.

– Они скальпированы, – проговорил кто-то.

– Можно снять скальп и не убить. Все дело в аккуратности.

– Как я слышал, так аккуратностью там и не пахло, – возразил мужской голос.

Хотел бы Дин видеть, с кем они разговаривают, но из-за освещения получалось разглядеть только силуэты. Тем более, если он их увидит, то и они увидят его, и тогда получится неудобно.

«Семь жертв. И это только те, о которых мы знаем. То ли еще будет...»

Причем двое погибли дома, а значит, убийца, получается, может проходить сквозь двери. Надо разыскать старика – единственная ясная зацепка. Кто бы еще здесь не бродил – солдаты, медведи, снежные люди – а дедуля пока одна общая деталь в двух происшествиях. Или даже в трех, если он и есть солдат.

– Кто-нибудь видел, куда делся старик? – поинтересовался Дин.

– Когда я услышал выстрелы, то подошел к окну, – сказал мужчина. – Но было уже поздно. Я увидел на земле только беднягу Кэла, хотя тогда не знал, что это именно он. Вот. Сирены уже приближались, поэтому мы не выходили, пока не приехала полиция.

– Мудрое решение, – похвалил кто-то.

– Вот и мы так подумали.

Сэм легонько подтолкнула Дина в плечо:

– Вряд ли мы узнаем больше. Пошли отсюда.

Дин кивнул, и они вернулись в Импалу.

– Я бы не отказался побеседовать с шерифом, – вздохнул старший Винчестер. – Но мы, похоже, добрались до точки убывающего эффекта: мы знаем о происходящем больше всех... но мы не знаем Джека[2].

– Ловко сказано, – рассмеялся Сэм. – Хорошо, когда в деле профессионалы.

– Разница в том, что если мы доберемся до сути, то сможем что-нибудь сделать, – продолжал Дин. – А если до сути доберется шериф Бекетт, то решит, что свихнулся, и не обратит внимания на очевидное, даже если оно цапнет его за задницу.

– В любом случае, они больше не могут притворяться, что ничего не происходит.

– Вот не знаю. Здешний мэр, кажется, здорово оторвался от реальности. Хотя до горожан все дойдет быстро.

– Думаешь, убийств станет меньше, если все будут отсиживаться за запертыми дверями?

– А Ричардсоны двери запирали? – ответил Дин вопросом на вопрос. – Оно не помешает, но поможет ли?

– Давай покатаемся по округе, – предложил Сэм. – Вдруг старик все еще где-то здесь, и мы его заметим.

За неимением лучшей идеи Дин завел машину.

Джим Бекетт взглянул на кровавую сцену в гостиной Ричардсонов и почувствовал себя так, будто проглотил шар для боулинга. Он знал Лью и Билли полжизни, и вот они лежат с полуголыми черепами – скальпы убийца даже не забрал с собой, а отодрал и кинул, словно ненужные тряпки. И Кэл Поленс снаружи в том же состоянии, но его скальп не успели отделить полностью. Шериф был знаком с Кэлом класса с шестого. Все судмедэксперты работали на износ: для маленького отдела семь убийств меньше, чем за сутки – это уж слишком. Для самого шерифа это было слишком. Он воспринимал все смерти близко к сердцу, а их случилось многовато. Честно говоря, страшно было тоже. Если сорокалетний цикл убийств действительно существует, люди будут гибнуть дальше. Если он существует... что это? Кто может убивать на протяжении восьмидесяти лет? Если Бриттани Гарднер и Кэл сообщали о старике, в 1926 году он должен был быть хотя бы подростком, а значит, сейчас ему за девяносто. Но подобные жестокие убийства требуют значительной силы. А если учесть, что два убийства явно совершены животными, то дело принимает и вовсе странный оборот. У шерифа появилось плохое предчувствие, что сами они не справятся. Придется звать парней из Аризонского Отдела общественной безопасности, ФБР, а то и Национальную гвардию[3]. Шериф решил пока не поддаваться этому импульсу.

Майор Мильнер прав насчет торгового центра. Если попросить помощи извне, обо всем разнюхают журналисты – причем не те местные, которых можно проконтролировать. Поднятая ими заварушка может не только уничтожить Сидар-Уэллс в считанные дни, но и повлиять на поток туристов к Большому Каньону. И тогда экономике округа конец. Шериф Бекетт не хотел терять человеческие жизни, но терять регион он тоже не хотел.

«Между молотом и наковальней... Неудивительно, что так щемит в груди».

ГЛАВА 14

Джульетт и Стью все еще стояли под навесом, споря, стоит ли Стью тащиться за шесть миль к ближайшему соседскому дому, когда на крыше что-то зашумело. На лице Стью поселилась тревога. Джульетт не знала, что именно он услышал или увидел, но, последовав его примеру, замолчала и замерла. Через момент шум услышала и она – тихий скрежет, будто по крыше стучали когти. Когда Стью заговорил, его голос прозвучал спокойно, но настойчиво:

– Возвращайтесь в дом, заприте двери и не высовывайтесь, что бы не случилось, – и неожиданно выкрикнул: – И живее!

Джульетт метнулась к двери. Она не прятала связку, но немного замешкалась, разыскивая нужный ключ и жалея, что заперла дверь перед выходом. Стью замер позади. А за ним – Джульетт не видела, как оно спрыгнуло с крыши, но поняла по сдавленному проклятию Стью – было что-то. Желание проверять, что именно, полностью отсутствовало, достаточно было того, что оно так напугало Стью, что он в спешке чуть ли не врезался в нее. Джульетт, наконец, справилась с замком и ввалилась в комнату. Стью хотел вскочить следом, но она растянулась на полу, и он притормозил – наверное, пытался сообразить, идти прямо по ней или попытаться перепрыгнуть. Стью все еще стоял в нерешительности, когда что-то ухватило его и вытащило во двор.

– Дверь! – заорал он.

Джульетт через силу доползла до двери и захлопнула ее ногой. Услышав щелчок, она дотянулась до ручки, повернула ключ и задвинула щеколду. Потом женщина привалилась спиной к твердой гладкой поверхности и попыталась отдышаться. Но Стью был снаружи и очевидно дрался с тем, что его утащило. Джульетт слышала полные боли и ужаса крики и низкий горловой рев. И снова она пожалела, что не последовала советам соседей и не купила ружье. Джульетт добралась до окна и выглянула во двор.

А там творилось ужас что.

Снег перестал падать, небо цветом походило на пятна от мягкого карандашного грифеля, а на заснеженном газоне лежал Стью и руками и ногами отбивался от серебристого с черными отметинами зверя.

«Бешеная собака?»

А потом до нее дошло: не собака – волк. В округе иногда видели волков, которые, хоть вроде бы и были уничтожены в конце девятнадцатого века, снова появились в этом диком районе. Некоторые фермеры отказывались в это верить, но, кажется, волчьи способности к воспроизводству оказались сильнее. Этот волк был огромный, куда больше, чем все те звери, которых Джульетт видела на фото, и он рычал, и щелкал зубами, и набрасывался на Стью, а тот кричал и пытался отбиваться, но слабел на глазах.

Бессилие – вот что чувствовала Джульетт. Было бы ружье, она бы попыталась подстрелить зверя, потому что его массивная голова и широкие плечи представляли собой отличную мишень. Но единственным доступным оружием оказались кухонные ножи, а с таким снаряжением волк живо прикончит ее. И потом, Стью сказал не выходить, что бы не случилось... Он вообще понимал, о чем просит? Понимал, что ей придется наблюдать, как он погибает, и не делать ничего, потому что делать, собственно говоря, нечего? Стью не знал, что на крыше шумел именно волк – эту версию он отмел, поглядев на убитых коров. А если и знал, то не думал, что волк такой большой, что он так хорошо лазит, что он достаточно быстр и нахален, чтобы утянуть человека прямо из дома.

Стью определенно проигрывал. Волк прижал его к земле тяжелой лапой и – на этом моменте Джульетт съежилась и зажмурилась – потянулся к его горлу. Когда через мгновение женщина открыла глаза, волк уже снова поднял голову, демонстрируя перепачканную красным морду. Стью больше не кричал. По щекам Джульетт заструились слезы. О чем там она думала? Что стало слишком много смертей? О, то были еще цветочки!

Стью не двигался. Зверь снова опустил голову, замотал ею... вгрызаясь. Джульетт разглядела кровавые клочья в его пасти. Волк жевал, глотал; снег вокруг сбился комками и был забрызган алым так густо, будто его покрасили из баллончика. А потом медленно, пугающе медленно зверь оглянулся через плечо – и посмотрел прямо на нее. В его желтых глазах горели зловещее понимание и неутолимый голод. И тогда Джульетт поняла: волку не нужны были ни коровы, ни Стью – он пришел за ней.

Джульетт удостоверилась, что все двери заперты, и на всякий случай задернула даже занавески. Она включила везде свет и снова попыталась позвонить, даже поднялась наверх с мобильником и стала как можно ближе к окну в надежде, что случайный сигнал проникнет в каньон. Но безуспешно. Тогда женщина села на диван в гостиной и укуталась в одеяло. Она поставила обогреватель на восемьдесят градусов[1], но все равно дрожала. Джульетт изо всех сил старалась не думать, каким жутким взглядом посмотрел на нее волк, не вспоминать вопли Стью и влажный треск разрываемой плоти, который слышался еще долго после того, как она перестала смотреть. Когда в последний раз Джульетт выглянула из окна, то увидела кровавые отпечатки лап, ведущие прочь от останков того, кто был ее другом и помощником. Но женщина не верила, что волк просто ушел – зверь хотел, чтобы она так подумала, чтобы она поверила и побежала к соседям Блэдсо, а потом бы он догнал ее, как кошка мышь, забавлялся с ней, пока она не устанет, и после всего этого прикончил.

Сколько можно будет оставаться в доме? Еды было, пожалуй, на неделю; ранчо оборудовано водопроводом и канализацией, так что с этим проблем не возникнет. Электричество, как и телефонная линия, проходило по проводам от дороги, так что если зверь настолько умен, что перегрыз телефонный кабель, он может сделать то же и с проводами. Баллон пропана обеспечит тепло, а вот печь работает на электроэнергии. Использовать термостат[2]? Джульетт не была уверена, что стоит это делать. Короче, даже если зверь вырубит электричество, она не замерзнет. По крайней мере, пока не выйдет весь пропан. Но конечно, до этого ее успеют спасти. Может, почтальон поднесет к двери пакет, который оказался слишком большим, чтобы влезть в ящик в конце переулка. Или водитель от Международного почтового союза. А может, почтальон просто заметит, что ее почта начинает накапливаться в ящике. И тогда все, что останется сделать, это выскочить из дома, залезть в джип или почтовый фургон и попросить водителя, чтобы гнал отсюда и поскорее. Или один из друзей, не дождавшись телефонных звонков, придет ее проведать. От этих мыслей стало чуточку веселее. Да, еще можно надеяться на благополучный исход. Надо бодрствовать днем, когда выше вероятность, что кто-нибудь проедет мимо. Волки же вроде ночные животные? Если да, то как раз в это время зверь будет где-нибудь дрыхнуть. Когда все закончится, Джульетт свалит с этого проклятого ранчо без оглядки. Пусть ранчо останется без хозяина, пусть хоть весь дом рухнет – неважно. Да пусть оно хоть волку останется!

– Ты можешь завладеть ранчо, но меня не получишь, – громко сказала Джульетт.

Она хотела, чтобы слова прозвучали вызывающе, но получилось невыразительно и жалко. Джульетт плотнее укуталась в одеяло и задрожала.

ГЛАВА 15

Совсем как прошлой ночью (всего-то прошлой ночью, а как много всего случилось!) город рано отошел ко сну. Когда братья возвращались от дома Ричардсонов, даже неоновая вывеска салуна уже погасла, а в кафе было темно и пусто. Кажется, слухи все же разлетелись и заставили местных жителей отсиживаться по домам. Только Сэм всерьез опасался, что у себя дома люди были не в меньшей опасности, чем посреди улицы. Если это существо выбрало тебя, то уже не отвертишься, неважно будь оно стариком, призраком или перевертышем.

Импала колесила по пустым темным улицам. Снег больше не падал, лишь изредка порывы ветра поднимали в воздух серебристую пыль. Главную улицу расчистили, но только ее одну, и под колесами машины шуршало. В кассетнике Боб Сигер[1] распевал «Turn the Page» – о холодной и одинокой дороге, и Сэм вполне его понимал. Дин слегка постукивал пальцами по рулю в такт музыке.

– Пустая затея, – не выдержал он минут через двадцать. – Тут вообще никого нет, не говоря уж о дедуле с ружьем.

– Убийца может бродить неподалеку, – возразил Сэм. – Просто мы его не видим.

– Точняк. И не увидим, если это призрак. Единственный способ его пришить, это застукать на месте преступления.

– Как с медведем, да?

– Ага, только тогда мы решили, что это самый обычный медведь. Теперь будем умнее.

– Давай тогда вернемся в мотель, – предложил Сэм. – Можно настроиться на волну полиции или поискать в сети. А вдруг мы что-то пропустили.

– Да уж наверняка пропустили, – и Дин развернул машину, направляясь к «Трейлс Энд».

К тому времени, как Сэм повзрослел, он перевидал столько мотелей, что не мог понять, как это жить на одном месте день за днем и получать почту не от портье. Только в Стэнфорде он почувствовал, каково это быть «оседлым», а квартира, которую он делил с Джесс, стала единственным домом, куда всегда хотелось вернуться в конце дня. Сэм гадал, как это, когда есть книжные полки, семейные фото или картины собственного изготовления на стенах, холодильник, забитый любимой едой... Наверное, он никогда этого не узнает. Люди с такой профессией на пенсию не уходят.

С наступлением вечера транспорта на стоянке прибавилось. «Трейлс Энд» был типичным мотелем – дешевым и безликим. Комната была обставлена в преувеличенно ковбойском стиле: покрывала с соответствующим рисунком, изношенные ковбойские сапоги на ножках кроватей, ручки на комоде исполнены в форме бычьих рогов, а на единственной тумбочке между кроватями – в форме миниатюрных лассо. На полке лежала Библия, а в ящике комода обнаружилась «Книга Мормона»[2]. Из благ цивилизации – разбитый телевизор, телефон и часы-радио. На дверце шкафа висело зеркало, а шесть вешалок крепились так, чтобы не утащили. На обоях тоже красовались сапоги, веревки и крупный рогатый скот. К счастью, в ванную ковбойские мотивы не проникли: на стойке помещались коробка с салфетками и штуковина вроде пепельницы, в которой лежали маленькие упаковки шампуня и ополаскивателя и кусочек мыла. Рядом стоял кофейник, а за ним в ведерке нашлись сахар, заменитель сливок и пластиковые палочки. Ну и естественно, в наличии имелись стандартный унитаз и ванна с белой занавеской.

В общем, прямо дом – милый дом, если за таковой считать «Супер-восемь» или «Мотель-шесть»[3]. И ведь приходилось же считать. Сэму казалось, что мотели завоевали сердца американцев именно благодаря низким ценам и некой «одинаковости», то есть, приехал ты к Ниагарскому водопаду или на Скалистые горы или в Грейслэнд[4], обстановка будет точно такая же, если не считать стилизации под регион.

Когда братья селились в очередном мотеле, они всегда вывешивали бирку «Не беспокоить», и стены номера быстро обрастали газетными вырезками и распечатками из Интернета с неудобоваримыми изображениями, которые бы наверняка довели до обморока любую горничную. Винчестеры возили с собой радио для прослушивания полицейских сообщений, пушки, ножи и еще кучу всякого оружия, детекторы электромагнитных частот, инфракрасные сканеры, лэптоп и принтер и еще тьму той всячины, которая позволила бы неопытному глазу заподозрить их в терроризме или черт знает какой фигне. Номер мотеля превращался в оперативный центр охотников за привидениями, и, когда свободные поверхности кончались, часть оборудования перемещалась на пол.

Эту комнату они еще как следует оприходовать не успели, поэтому, когда Сэм вошел и щелкнул выключателем, стены и мебель открылись перед ним в первозданном виде. Вещи, которые надо будет потом распределить по номеру, кучей валялись на полу. Сэм подсоединил к лэптопу принтер, а Дин настроил радио на волну местного полицейского участка. Под гудение, треск и скороговорку копов старший Винчестер занялся оружием: кое-что не мешало почистить и перезарядить. Сэм залез в базу данных Лексис-Нексис, где собирались новости из газет, радио, телевидения и всемирной паутины, и ввел запрос по Сидар-Уэллсу. Большинство новостей касались непосредственно Большого Каньона, хотя нашлось несколько статей о лесозаготовке и местном заводе, который выкупили и закрыли. Обнаружилась также горсточка заметок об убийствах – совершенно невероятные россказни. Если бы они с братом прочитали что-то подобное перед тем, как сюда ехать, то решили бы поискать что-нибудь более правдоподобное. Тем не менее, просмотрев несколько публикаций, Сэм обратил внимание на некоего Питера Панолли, который якобы выступил свидетелем одного из убийств в 1966 году. Статья была подписана 2002 годом.

– Дин, глянь телефонную книгу.

– Как скажешь, босс, – неохотно откликнулся Дин. – Что ищем?

– П-А-Н-О-Л-Л-И, – продиктовал Сэм. – Питер. Проверь, он все еще здесь живет?

Брат зашелестел страницами, а Сэм начал читать другие, большей частью абсолютно бесполезные статьи.

– Нашел, – встрял Дин. – Питер Панолли, д.м.н.[5]

– Он доктор?

– Здесь написано, что да.

Сэм взглянул на пресловутые часы-радио: половина десятого. В такое время звонить уже не вежливо, но случай особый. И потом, разве врачи не привычны к звонкам в любое время суток? Сэм развернулся к телефону, и Дин назвал номер.


Последнее изменение этой страницы: 2018-09-12;


weddingpedia.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная